WIM — «Женщины в микробизнесе» — государственная программа бизнес-образования, запущенная ЕБРР совместно с Министерством экономики Казахстана. Пятимесячный онлайн-курс для женщин-предпринимательниц по всей стране: маркетинг, продажи, финансы, HR. Бесплатно, с геймификацией, с сертификатом.
Первый поток WIM в 2021-м был почти экспериментальным. Тысяча участниц, Битрикс24 Экстранет, всё более-менее управляемо. Программа ЕБРР, Министерство экономики Казахстана, образовательный курс для женщин-предпринимательниц — маркетинг, финансы, продажи, HR. Пятимесячный онлайн.
Мы тогда столкнулись с первым настоящим сюрпризом: Битрикс24 реализовал регистрацию по номеру телефона с багом, который проявился именно у нас. Часть участниц просто не могла зарегистрироваться. Мы создавали аккаунты вручную. Для тысячи человек — болезненно, но терпимо. Для шести тысяч это была бы катастрофа. Запомнили, убрали регистрацию по телефону из всех следующих потоков.
Когда в 2024-м ЕБРР поставил условие — 6000 участниц, — стало понятно: система должна быть другой.
Не только из-за масштаба. К тому времени ЕБРР ввёл санкционные ограничения на российские продукты — Битрикс24 под них попал. Нужна была платформа, которая прошла penetration test и соответствовала политике безопасности банка. Выбрали axl.tech. И заодно пересмотрели всю логику коммуникации с участницами.
Шесть тысяч человек с разным уровнем технической грамотности. Разные регионы — от Алматы до небольших городов, где интернет не всегда стабильный. Русский и казахский язык. И вопрос, который стал структурообразующим для всей архитектуры: что чаще всего грузит поддержку у такой аудитории?
Забытый пароль.
Причём не только от личного кабинета на платформе. Участницы забывали пароли от почты, которую указывали при регистрации. Стандартный сценарий «восстановить через email» превращался в замкнутый круг. Решение: Telegram-бот, который по команде «пароль» либо напоминал его, либо предлагал сменить — без участия оператора. Это убрало значительную часть входящих обращений сразу.
Через бот прошли 5 504 человека в потоке 2025 года. Операторы за это время занимались другим.
Геймификация в 2024-м казалась элегантным решением: баллы за уроки и вебинары, учёт времени присутствия, а не просто факт входа.
Участницы рассуждали иначе.
Примерно 300 человек нашли лазейку: одни и те же тесты можно было сдавать многократно, и баллы начислялись каждый раз. Мы заметили аномалию вовремя — пока она не охватила несколько тысяч человек. Вручную вычистили некорректные начисления, закрыли уязвимость.
Но важнее другое: этот случай показал, что тесты — слабый инструмент. Их можно пройти, не вникая. Можно пройти повторно. Можно угадать.
В 2025 году мы полностью изменили подход. Никаких тестов для получения сертификата. Вместо этого — время: сколько минут участница провела на живом вебинаре или в записи. Пропустить нельзя, сымитировать сложнее. Баллы теперь зависели от двух вещей: времени присутствия и выполнения домашней работы к каждому модулю. Лучшие участницы по итогам потока получали возможность поработать с трекером.
Это не просто закрытая дыра. Это другая философия: не проверяем знание фактов, а измеряем вовлечённость.
Сценарии автоматизации в течение каждого потока постоянно переписывались. Активность участниц требовала то дополнительного стимула, то смены формата рассылки, то нового напоминания в нужный момент потока. Платформа гибкая, но это означало: я постоянно что-то корректировал на лету, под конкретную реакцию аудитории.
Хорошая автоматизация — это не «настроил и забыл». Это система, которая работает сама, но за которой нужно смотреть.
Два оператора справлялись именно потому, что рутина была убрана: регистрация, онбординг, напоминания, базовая поддержка по паролям. Осталось то, с чем автоматика не справляется — содержательные вопросы, отчётность для ЕБРР, координация контента, работа с аномалиями.
К 2025 году — семь тысяч участниц, охват по всему Казахстану и ещё четырём странам. Программа продолжается.
Меня в этом кейсе больше всего интересует вот что. Мы начали с тысячи человек на одном инструменте. Санкции поменяли правила игры. Платформа сменилась. Требования выросли в шесть раз. Архитектура системы перестраивалась несколько раз — и то, как мы измеряли обучение, тоже изменилось. При этом количество людей, которые её обслуживают, осталось прежним.
Это не потому что мы изначально всё предусмотрели. Это потому что каждый раз, когда что-то шло не так, мы разбирались, почему — и автоматизировали проблему вместо того, чтобы нанимать человека под неё.